Вроде жив
Пока работаю над ритмикой и аккордами.
И вроде жив, но как-то пресно.
Как будто смерть кружит под потолком.
Я, как и все, не стал бессмертным,
Пока она писала протокол.
Судьба моя, как большинству,
Больную душу распорола,
Я был готов вставать на стул,
Да и петля была готова.
Я видел свет, затем и звёзд мерцанье,
Я босиком по лунному песку ходил,
Но этот рай в мышлении созерцал я,
А что на деле - я чувствовал в подножье ил.
И гнил я, увязал в трясине,
Я клялся там, где клятвам места нет.
И похоть, и беда на меня глаз косили,
А неудача не бросала моих тесных стен.
И заперт я в таком густом пространстве,
И как понять - кто мне товарищ, а кто друг?
И может быть во всей порочной массе,
Хоть кто-то разглядит, что натворил вокруг.
В меня насильно влили пьянь насилья,
И от похмелья, не разглядел я то что есть.
Да и исправить многое, теперь уж я не в силах,
Ведь я давно забыл про слово "честь".
И вроде жив, но как-то пресно.
Как будто смерть кружит под потолком.
Я, как и все, не стал бессмертным,
Пока она писала протокол.
Судьба моя, как большинству,
Больную душу распорола,
Я был готов вставать на стул,
Да и петля была готова.
Я видел свет, затем и звёзд мерцанье,
Я босиком по лунному песку ходил,
Но этот рай в мышлении созерцал я,
А что на деле - я чувствовал в подножье ил.
И гнил я, увязал в трясине,
Я клялся там, где клятвам места нет.
И похоть, и беда на меня глаз косили,
А неудача не бросала моих тесных стен.
И заперт я в таком густом пространстве,
И как понять - кто мне товарищ, а кто друг?
И может быть во всей порочной массе,
Хоть кто-то разглядит, что натворил вокруг.
В меня насильно влили пьянь насилья,
И от похмелья, не разглядел я то что есть.
Да и исправить многое, теперь уж я не в силах,
Ведь я давно забыл про слово "честь".
Метки: