Редьярд Киплинг. Покаяние

(Лиде мюзик-холлов)

Что толку слать мольбы богам?
Смолчат иль внемлют зову,
Придет конец и им, и нам,
Всё сгинет -- кроме Слова.

Пока удар исподтишка
Не нанесла планида,
Как сноб, судил я свысока
Твое искусство, Лида.

Но он -- кто канул в темноте,
Души моей утрата --
С собой на рыцарском щите
Носил твои баллаты.

Волшебный ящик подтвердит,
Что там, под вязью рунной,
Любовно голос твой сокрыт,
Божественный и юный.

Тому свидетель твой портрет
В его опочивальне;
Он записал: "Мне белый свет
С ней видится кристальней."

Я вспоминаю, как с толпой
Бежал неутомимо
Мой сын в восторге за тобой,
Несущей радость Риму.

И я со скопищем теней
Приветствую, как чудо,
Твой певчий дар на склоне дней --
И век не позабуду,

Как встал в одном порыве зал
При звуке страшной вести,
Что, как и мой, геройски пал
Твой сын на поле чести.

И ты в канкане, боль тая,
Порхала легкокрыло,
И шутка новая твоя
В окопах дух взбодрила.

Ушли сыны во цвете лет,
Но ты поешь для зала,
В глухой ночи даруя свет,
Что б душу ни терзало!

Кто Слову служит и несет
Огонь его светилен --
Велик и богоравен тот,
И грифа клюв бессилен.

1917

A Recantation
(To Lyde of the Music Halls)

What boots it on the Gods to call?
Since, answered or unheard,
We perish with the Gods and all
Things made -- except the Word.

Ere certain Fate had touched a heart
By fifty years made cold,
I judged thee, Lyde, and thy art
O'erblown and over-bold.

But he -- but he, of whom bereft
I suffer vacant days --
He on his shield not meanly left
He cherished all thy lays.

Witness the magic coffer stocked
With convoluted runes
Wherein thy very voice was locked
And linked to circling tunes.

Witness thy portrait, smoke-defiled,
That decked his shelter-place.
Life seemed more present, wrote the child,
Beneath thy well-known face.

And when the grudging days restored
Him for a breath to home,
He, with fresh crowds of youth, adored
Thee making mirth in Rome.

Therefore, I humble, join the hosts,
Loyal and loud, who bow
To thee as Queen of Song -- and ghosts,
For I remember how

Never more rampant rose the Hall
At thy audacious line
Than when the news came in from Gaul
Thy son had -- followed mine.

But thou didst hide it in thy breast
And, capering, took the brunt
Of blaze and blare, and launched the jest
That swept next week the front.

Singer to children! Ours possessed
Sleep before noon -- but thee,
Wakeful each midnight for the rest,
No holocaust shall free!

Yet they who use the Word assigned,
To hearten and make whole,
Not less than Gods have served mankind,
Though vultures rend their soul.

Метки:
Предыдущий: Cirkus by Peter Sinfield
Следующий: Лонгфелло - День угас